Утро понедельника с Морион Диджитал | Виктор Ракшин, основатель компании ВР  

Вышел подкаст «Утро понедельника с Морион Диджитал» о том, как стартап из коворкинга вырос в многопрофильную технологическую компанию с 30 сотрудниками и портфелем из пяти собственных продуктов.

В восемнадцатом выпуске подкаста Виктор Ракшин, основатель и генеральный директор компании ВР (резидент технопарка), рассказал о пути от трёх человек и первых заказов на веб‑разработку до систем оптической связи, беспилотного транспорта и шифрования данных. Гость объяснил, как переехать в технопарк без денег на аренду, почему статусы МТК и «Сколково» ускоряют патентование в три раза и зачем участвовать в «Битве роботов», если не знаешь, кому продать технологию.

«Самое главное в моменты выгорания — не развернуться и не уйти. Это всего лишь побочный эффект от долгой и упорной работы. Его нужно перетерпеть, и тогда начнётся новая волна вдохновения», — поделился Виктор Ракшин.

Приводим литературную расшифровку ключевых тезисов.

Анастасия Зданкович:

Здравствуйте, у микрофона Анастасия Зданкович. Вы слушаете подкаст «Утро понедельника с Морион Диджитал». Сегодня у нас в гостях компания, которая прошла путь, о котором мечтают многие стартапы. От пары энтузиастов в коворкинге до 30 сотрудников из собственного большого офиса в стенах технопарка Морион Диджитал. Речь о компании ВР. В 2019 году Виктор Ракшин начинал с крошечного помещения и буквально с пары единомышленников. Уже в 2022‑м они переехали в Морион Диджитал и сначала на небольшое рабочее место в коворкинге, потом разрослись в смарт‑офис и заняли второй, в итоге перебрались в просторное помещение в другом корпусе технопарка.

Параллельно с этим рос и портфель проектов: от системы шифрования Сервис Крипт.Клауд (CryptCloud) до амбициозных разработок в области оптического интернета, Wi‑Fi и беспилотных технологий. О том, каково это — масштабироваться внутри технопарка, за какими проектами сейчас болит душа основателя и как собрать команду, которая готова идти долго, мы говорим с генеральным директором компании ВР Виктором Ракшиным. Виктор, доброе утро.

Виктор Ракшин:  

Доброе утро.

Анастасия Зданкович:

Давайте восстановим небольшую хронологию. Компания ВР появилась в 2019 году с пары энтузиастов. Как я уже сказала, в 2022 году вы переехали в Морион Диджитал. К 2023‑му, имея в штате пять человек, разработали свой первый крупный продукт — систему шифрования. Сейчас у вас 30 сотрудников, плюс отдельная компания по информационной безопасности. Помните ли вы, с какого именно момента, с какой точки вы стартовали в технопарке? И где находилось ваше первое рабочее место?

Виктор Ракшин:

В технопарк мы переехали в двадцать третьем году. Нас было трое человек, проходил стартап‑виллидж. Мы приехали в технопарк о том, чтобы заявить о своём решении: у нас есть программа, которая защищает данные при синхронизации с облачными хранилищами. Можно сказать, ворвались в круглый стол, там проходила конференция, и мы напором на круглый столик рассказывали о нашем решении и тем самым заинтересовали министра связи и Оскара Ягафарова.

На следующий день мы организовали встречу о том, чем технопарк может помочь нашему коллективу в развитии. Нам предложили: у нас тут есть коворкинг, есть рабочие места, они платные, но вы получите хорошую информационную поддержку. Я помню, Оскару говорил: «Мы бы с удовольствием переехали, но у нас, к сожалению, даже нет денег на то, чтобы содержать офис первый месяц». Оскар ответил: «Да вы не волнуйтесь, переезжайте, что‑нибудь придумаем. Найдёте партнёров, что‑то образуется».

Мы рискнули и взяли помещение на четыре рабочих места, просто заехали, не зная, какой будет завтрашний день. А благодаря администрации технопарка нас стали знакомить с резидентами — состоятельными компаниями, которым могло бы заинтересовать наше решение. Появились первые деньги, но так как решение было не до конца готово, никому это не понравилось, и мы пошли следующим ходом.

У нас не было ещё грантовых денег, не было по сути продаж собственного продукта. Нужно было как‑то зарабатывать, хотя бы оплачивать офис в коворкинге. Компания называлась ВР. Я её назвал по своим инициалам: Виктор Ракшин, потому что не знал, какой продукт именно будем делать. И мы начали ходить по технопарку, по резидентам и предлагать им разработку ПО на заказ. Делали даже банальные веб‑сайты, мобильные приложения, хоть что‑то, хоть как‑то заработать. Нас все спрашивали: «ВР — это что такое? Веб‑разработка?» Мы такие: «Да‑да‑да, это веб‑разработка». Пусть так и будет. И нас, наверное, все резиденты технопарка до сих пор знают как ребят, которые занимаются веб‑разработкой.

Буквально в первый месяц мы взяли заказов, и в конце месяца чек составил 1 млн рублей. Мы доплатили аренду, у нас остались деньги на зарплату и на развитие собственного продукта, чтобы нанять внешних сотрудников для развития системы информационной безопасности.

Прошёл год, и мы выросли с 1 млн до 14 млн. И это всё благодаря инфраструктуре технопарка: взаимодействию между резидентами, взаимодействию с органами власти. Там постоянно циркулируют люди, принимающие решения, владельцы бизнесов, и администрация технопарка делает всё возможное, чтобы нас с ними сводить. Говорят: посмотрите, амбициозные ребята, у них хорошие проекты. Может быть, вас заинтересует их продукция? Может, что‑то они сделают для вас? Они всё‑таки исследователи, делают необычные вещи, которые обычные компании не делают. И так потихонечку мы формировали базу клиентов, делали программные решения. Появился стабильный заработок, сформировалась финансовая подушка. За один год оборот компании вырос с 1 млн рублей до 14 млн. И эти деньги мы постоянно инвестируем в новые продукты.

У нас сейчас на организации: система оптической связи, система управления беспилотным транспортом, система бронирования, система шифрования. И последнюю программу WM мы получили буквально на днях — это программа, которая работает в мессенджере «Макс» как мини‑приложение для соединения работодателя, соискателя и учебного заведения. Это мини‑приложение по поиску работы и привлечению специалистов именно в ИТ‑инфраструктуру.

Анастасия Зданкович:

То есть это бот какой‑то?

Виктор Ракшин:

Нет, это полноценное приложение в «Максе». Внутреннее приложение по поиску работы в ИТ‑сфере, очень узкоспециализированное. Соискатели выкладывают свои вакансии, что они умеют делать. И каждый соискатель, самое главное, подтверждён через Госуслуги. Мы берём запрос в Госуслуги, что это именно он. Сейчас через Госуслуги каждый программист проходит курсы квалификации, то есть подтверждение своих компетенций. Мы тоже эту информацию подтягиваем с Госуслуг: что да, он прошёл аттестацию по Python, C# или подобное. И все эти подтверждения отображаются в его анкете. Тем самым компания знает, что этот человек действительно специалист такого уровня.

В ответ компании набираем по принципу: только аккредитованные ИТ‑компании, только компании, которые являются резидентами технопарков или НПЦ. Тем самым соискатели выбирают именно ИТ‑компании, которые соответствуют всем требованиям, находятся в реестре, а не какие‑то выдуманные. Этот бесшовный вход в ИТ‑сферу начинается с доверия: все участники проверены. Также мы добавили образовательные учреждения, чтобы молодые ребята, студенты, которые хотят повысить квалификацию, не натыкались на коммерческие курсы, где отдают приличные деньги, а знаний не получают. Мы берём только бюджетные организации, где курсы предоставляются бесплатно: ИТ‑сетевой университет, «Школа 21». Они могут через нашу платформу найти эти курсы, оставить заявку, бесплатно в течение трёх‑четырёх месяцев пройти дополнительное образование по специальности «программист».

Анастасия Зданкович:

Как называется само приложение?

Виктор Ракшин:

Приложение называется  «Войти в ИТ». Мы будем активно взаимодействовать с вузами, чтобы они привлекали своих студентов‑выпускников регистрироваться там. Также сделаем рассылку по ИТ‑компаниям, чтобы они регистрировались. Приложение будет абсолютно бесплатным: и соискатели выкладывают вакансии, и работодатели выкладывают свои вакансии.

Анастасия Зданкович:

Хотелось бы отметить такую интересную динамику: сначала небольшое рабочее место в коворкинге, потом разошлись в смарт‑офис, заняли второй, в итоге перебрались в просторное помещение в корпусе технопарка. Это было плавное развитие, когда вы заранее понимали, что будете расти, или однажды просто упёрлись в потолок и поняли, что нужно срочно искать новое помещение?

Виктор Ракшин:

Мы находились в коворкинге, потом в коворкинг приехал бизнес‑инкубатор. В бизнес‑инкубаторе мы просидели год. Там есть условия: ты не можешь сидеть вечно, там находятся только стартапы с определённой выручкой и с определённым сроком существования организации — больше трёх лет находиться нельзя. Проработали там, у нас были льготные условия, оплачивали только 40% аренды, всё остальное брало правительство Пермского края. Время прошло, наша компания считается уже старенькой для бизнес‑инкубатора, и нам нужно было переезжать в собственный офис. Поэтому мы переехали в 27‑е здание, это 111‑й корпус. Там базируемся уже двумя компаниями: Сейфнет и ВР находятся в одном помещении.

Анастасия Зданкович: 

Что в этот период масштабирования далось тяжелее всего: найти новых людей под растущие задачи, синхронизировать большую команду или именно подобрать правильное помещение, которое успевает за вашим ростом?

Виктор Ракшин:  

Всегда проблема — это кадры. Найти нужных людей под определённое направление. Направлений у нас достаточно много, в каждом направлении работает команда ребят по пять человек, которые его развивают. С ростом направлений, когда мы получаем новый патент, новый продукт, под него нужно формировать новую команду из пяти человек, и штат расширяется. Выбор нужных людей — самый сложный.

Через нас в месяц проходит, наверное, 50–60 студентов.

Анастасия Зданкович:

В рамках практики?

Виктор Ракшин:  

Кто‑то в рамках стажировки, кто‑то в рамках производственной практики, кто‑то выпускник университета приходит трудоустроиться. Мы взаимодействуем с ведущими вузами Пермского края — это Высшая школа экономики, классический университет, Политех. Также много ребят из колледжей, техникумов. Мы со всеми активно работаем, помогаем им писать конкурсные задания, образовательные программы. В ответ ребята приходят на практику. Отбираем самых активных, позитивных, широкомыслящих, чтобы укрепить свою команду или восполнить новую.

Анастасия Зданкович: 

Как раз вы затронули тему направлений. Насколько я знаю, вы развиваете три ключевых направления — это информационная безопасность, управление беспилотным транспортом и Wi‑Fi / оптический интернет. Если попросить вас выбрать какой‑то проект, возможно, даже главный, за который сейчас болит душа. Что это будет и почему?

Виктор Ракшин: 

Сейчас основной проект, все силы мы кинули на проект информационной безопасности. Мы получили грант в этом году от Фонда содействия инновациям в размере 5 млн рублей. У нас есть ответственность по созданию продукта по отчётности. Сейчас все силы отдаём на реализацию именно этого продукта. Поставили себе временные рамки: за 6 месяцев планируем выпустить публичный доступ для двух решений. Это будет мобильная версия для физических лиц, где любой пользователь может зарегистрироваться и защищать своё облако. Все данные, которые с его телефона синхронизируются с облачным хранилищем, будут в защищённом виде и доступны только ему. И вторая версия — корпоративная, когда сотни‑тысячи сотрудников могут работать безопасно в корпоративном облаке. Там она посложнее, будет панель администратора, назначение доверенных лиц, разграничение по ролям. Для компании это очень удобно, потому что решение интегрировано в графический интерфейс операционной системы и не требует обучения персонала. Люди как работали с документами в облаке, так и будут работать, только компания будет по умолчанию защищать эти данные.

Анастасия Зданкович: 

Хотелось бы про Li‑Fi. Вы ярко рассказывали, что лампочка может стать роутером. За последнее время удалось продвинуться в этом направлении и на какой стадии сейчас проект? И когда мы, обычные пользователи, сможем выйти в интернет через свет в офисе или квартире?

Виктор Ракшин:

Проект по Li‑Fi — очень сложный проект. Если бы я знал раньше, насколько это тяжело, я бы никогда в жизни им не занялся. Этот проект не финансируется вообще никак. Нам на него даже гранты не дают, потому что не верят в его реализацию. Частные инвестиции — я вообще молчу, никто не хочет вкладывать ни копейки. Поэтому мы его развиваем полностью своими силами, своими средствами. Мы сделали два прототипа, зарегистрировали программу, получили патент на изобретение. Первый прототип — мы научились передавать текстовые сообщения на расстоянии 20–30 м. Это нам показало, что мы справимся и сможем масштабировать. Следующий прототип собрали, уже передаём полноценные файлы‑данные, но не на большом расстоянии — на расстоянии метра от устройств по оптическому сигналу без проводов. Сейчас работаем над третьим прототипом, чтобы полноценно выйти в интернет. Процесс идёт очень медленно, так как ресурсов всегда не хватает. У нас небольшая команда по Li‑Fi — два человека всего работают. Постепенно, потихоньку идём.

Анастасия Зданкович: 

Ранее упоминали, что Китай уже запатентовал телефон со встроенным приёмником Li‑Fi. В 2025 году такие устройства могли появиться в России. Получается, мир уже созрел для этой технологии. Как вы сейчас оцениваете конкуренцию? Мы догоняем мировых разработчиков, идём параллельно или пытаемся предложить принципиально иное решение?

Виктор Ракшин:

Всё верно. Китайская компания OPPO, производитель телефонов, в том году запатентовала приёмник Li‑Fi и интегрировала его прямо в телефон. Выпуск телефона в массы на российский рынок, я не могу сказать, будет он или нет. Но телефон уже такой есть. Это говорит о том, что технология развивается и имеет огромные перспективы. Миллионы устройств будут в нашей стране. И нам грех этим не воспользоваться. Нам нужно только создать роутеры, которые умеют взаимодействовать с этими телефонами. А мы, можно сказать, на полпути к этому. Если говорить о том, на каком мы сейчас уровне по отношению к Западу, то мы отстаём. В стране таких же они не создают, мы единственные замахнулись на этот вектор. Li‑Fi — технология достаточно старая, ей лет 20–30, но она используется не в гражданском применении, а в спутниковой связи, лазерной связи между кораблями и т.п. Мы хотим вывести её в массы, для людей, сделать простой продукт. Из‑за нехватки финансирования проект идёт очень медленно. Нам остаётся только делать всё самим.

Анастасия Зданкович: 

Мы сегодня много говорили и про кадры, и вы упомянули приложение, которое показывает, насколько актуально искать кадры в нынешних условиях. В одном из интервью вы рассказывали, что искали инженера с креативным мышлением 5 лет, а нашли его буквально под носом. Сейчас, когда в штате 30 человек и есть условно своя дочка по ИБ, вам стало легче искать таланты или сложнее? Где сейчас ищете людей и по каким критериям отбираете?

Виктор Ракшин:

Всё верно. В 2019 году я зарегистрировал компанию ВР. Я был всего лишь один инициатор, моя задача была: нужно разрабатывать отечественное программное обеспечение. В 2019 году меня все от этого отговаривали: «Зачем это нужно? Есть огромное количество западных решений, всё работает, всё прекрасно». Что‑то внутри меня говорило, что нужно развивать наши технологии. И первый мой шаг — я не знал даже, каким именно программным обеспечением будем заниматься. Мне нужно было первостепенно найти команду. Команду хороших, преданных ребят. Огромное количество времени и ресурсов я потратил на поиск этих людей. Снял офис, выложил объявление на Avito и ищу ребят, которые хотят изменить мир.

Ко мне повалило огромное количество студентов. Собеседовал, разговаривал, формировал маленькие команды по пять человек, генерировали идеи, что будем разрабатывать. Проходило три‑четыре месяца, результатов нет. Искал новую команду, формировал по пять человек в другом направлении, пытались двигаться — тоже неудачно. Так на протяжении около двух лет мучился.

В 2021 году у меня есть друг‑товарищ из классического университета, цели по информационной безопасности. Он работал на Кировском заводе в тот момент. Мы с ним встретились, разговаривали. Я говорю: «Занимаюсь в этом направлении, ищу ребят, кто хочет поучаствовать в этом путешествии». Он говорит: «У меня есть курсовая работа по информационной безопасности, как раз по защите данных в облачных хранилищах». Я: «Давай реализуем». Он: «Ну, когда я её защищал в университете, приходили инвесторы, все сказали: это плохая идея, никому не надо». Я говорю: «Денис, смотри, сейчас мы живём все в облачных хранилищах, все данные там находятся. Классная идея, давай реализуем». Он спрашивает: «Что будешь мне платить?» Мы договорились на какой‑то определённый чек, но на самом деле у меня уже денег не хватало, оставалось ему на три месяца зарплаты. Пришлось его обмануть. Я говорю: «Денис, уходи с завода. Я сделаю зарплату в два раза больше, чем ты сейчас получаешь, и у нас всё получится». Он согласился, уволился, пришёл ко мне. Начал делать MVP по той курсовой работе, мы взяли двух сотрудников ему в помощь. Но через три месяца деньги кончились, а MVP не был готов.

Это была огромная проблема. Мы сидели без денег на протяжении полугода, пока в технопарк не переехали. Полгода я бегал по фондам, заказчикам, знакомым владельцам бизнеса, чтобы инвестировали. Все отказывали. Подавали заявки в «Сколково», в Фонд содействия инновациям, на студенческие стартапы — везде отказы. Уже на конец 2022 года, когда с рынка ушли западные компании и аналогов по защите просто не стало, это стало очень остро. Мы получили грант «Студенческий стартап» на реализацию проекта, потому что появилась востребованность.

Полгода было очень тяжело, ребятам нечего было платить, ужасно неудобно перед ними. Они приезжали на работу, у них не было денег на питание, мы ходили в столовую, я за свой счёт покупал им еду, ели одну порцию на двоих, макароны брали — хоть как‑то прожить. Но нас идея зажигала, мы оставались в коллективе, и, слава богу, никто не разбежался. Они всё ещё находятся в штате, это мои ключевые сотрудники, ядро компании, без которого она существовать не может.

Теперь благодаря этому коллективу нам гораздо проще набирать новых ребят. Нет такой пропасти между первым хорошим сотрудником и последующими. Сейчас ребята — хорошие технари, максимально замотивированные, ищут себе команду подобных по духу. Мы долго разговариваем о продукте, философии, развитии компании, и если у человека загораются глаза, мы его тут же берём.

Анастасия Зданкович:  

Ваш совет начинающим предпринимателям про команду и про то, что нельзя жадничать и быть эгоистом, в одном из выпусков многие запомнили. Но как на практике сделать так, чтобы сотрудники чувствовали себя не просто наёмными рабочими, а частью общего дела? Вы делитесь долями, используете опционы или есть другие способы?

Виктор Ракшин:

Если мы формируем новый проект, первостепенно нужно найти лидера под этот проект, который потащит команду. Мы ищем максимально заинтересованного человека с горящими глазами. Под новое направление мы либо идём по грантовой линейке. В рамках грантовой линейки нужно будет открыть новую компанию. И тогда мы начинаем разговор: открываем новую компанию, тебя назначаем генеральным директором и отдаём некий процент от уставного капитала. Оставляем небольшой пай для привлечения других ребят, чтобы им тоже раздать доли. Лидер набирает первостепенный костяк, если ребята сходятся по интересам, то мы выделяем доли в новой компании и для них.

Анастасия Зданкович:

Вы прошли путь от коворкинга до отдельного большого офиса. Что вам как компании даёт нахождение именно в технопарке? Вы уже упоминали взаимодействие с резидентами, может быть, что‑то ещё. Почему выбрали технопарк, а не какой‑либо обычный бизнес‑центр? Чувствуете ли плечо соседей‑резидентов, появляются ли совместные проекты?

Виктор Ракшин: 

Первостепенно — это инфраструктура технопарка: постоянные выставки, конференции, люди из органов власти, приезжают владельцы серьёзных бизнесов. Это взаимодействие очень сильно влияет на рост и развитие компании. Ты начинаешь либо что‑то для них делать, либо они у тебя что‑то покупают. Технопарк является таким гарантом того, что резиденты, которые там находятся, делают качественные решения. Кредит доверия имеет огромную роль. В технопарке есть резиденты — хорошие игроки на рынке, к ним всегда можно подойти, посоветоваться. Мы с ребятами из других компаний делимся проектами. Приходит какой‑нибудь заказ, а у меня нет ресурсов его реализовать. Обращаюсь в другую компанию: «Ребята, у меня нет ресурсов, вы можете взять этот заказ?» Они без проблем подхватывают. Также делимся сотрудниками. Например, у меня подходит кто‑то из резидента: «Не хватает программиста для реализации такого‑то проекта. Можете кого‑то выделить?» Да, без проблем, у нас есть свободные компетенции — себе возьмите, они нам своих дадут. Этот баланс достаточно гармонично играет для общего развития.

Анастасия Зданкович:

Хотелось бы немного про статусы поговорить. Расскажите, какие проекты получили статус «Сколково» и МТК и почему вы решили оформлять эти статусы? Это было требование партнёров, желание сэкономить на налогах или возможность участвовать в специальных программах?

Виктор Ракшин:

Всё в совокупности. Мы целенаправленно шли, получали статус малой технологической компании. Есть ряд льгот и дополнительные баллы к заявкам, если идём по грантовой линейке. Проект информационной безопасности прошёл экспертизу МТК, получил статус, также прошёл экспертизу в «Сколково», вошёл в участники «Сколково». Теперь у нас много привилегий: заявляемся на грант, нас рассматривают в более быстром порядке. Патенты — компания, имеющая статус МТК, ускоряет рассмотрение патента чуть ли не в три раза. Если, к примеру, мы ждали патент на изобретение 12 месяцев, то получив статус МТК, подали заявку, и через две недели после загрузки документа о наличии в реестре пришёл ответ, что готовы к выдаче патента. Очень классно, всё упрощает. Также проект по беспилотным системам прошёл экспертизу МТК и «Сколково», тоже является резидентом «Сколково».

Анастасия Зданкович:

Сейфнет — новый стартап, он развивается полностью самостоятельно или в кооперации с другими резидентами технопарка? Например, с компанией Simpl, они недавно вошли в реестр отечественного ПО. Бывает ли такое, что внутри технопарка рождаются альянсы вокруг статусных проектов?

Виктор Ракшин:

Сейфнет отдельно развивается, не в кооперации ни с кем. Абсолютно автономный, без взаимодействия с другими игроками технопарка, развивается по своей линии, без чьей‑то помощи.

Анастасия Зданкович:

Но всё равно взаимодействует с компанией ВР?

Виктор Ракшин:

Да, ВР является собственником Сейфнета, полностью контролирует административную деятельность, набор персонала, отчётность по гранту. Ведущие сотрудники ВР принимают участие в разработке программного обеспечения Сейфнета.

Анастасия Зданкович:

Кроме того, хотелось бы отметить вашу активность в технопарке. Вы постоянно участвуете в событийной повестке Морион Диджитал, от неформальных встреч до стратегических сессий. Помогает ли это в развитии проектов? И, может быть, именно на одном из мероприятий родилась идея или нашёлся ключевой партнёр?

Виктор Ракшин:

Одно время, когда только доехали в технопарк, очень активно принимали участие везде. Проходит какой‑то хакатон — мы туда бежим. Проходит битва роботов — регистрируемся, собираем робота, участвуем. Конференции — мы сразу, склонив голову, первые летим. Потому что маленькая компания, о которой никто не знает, очень тяжело находит партнёров. Нужно доказать, что ты компетентен. Поэтому мы пошли и выиграли хакатон умных зданий, сделали коллаборацию, запартнёрились с компанией «Юджин». Участвовали в битве роботов, собрали одного из самых ярких роботов на чемпионате, который сам принимал решение по удару противника, по отходу — абсолютно без оператора управлялся на ринге. Заключили договор на разработку ПО.

Анастасия Зданкович:  

Сейчас многие стартапы в технопарке только задумываются о получении статуса «Сколково» или МТК. Что бы вы им посоветовали? На что обратить внимание, чтобы статус работал, а не просто висел на сайте, и как не утонуть в отчётности?

Виктор Ракшин:

Отчётность по «Сколково» — каждые три месяца нужно подавать отчёт о продвижении проекта, финансовых показателях. Продаётся ли продукт, созданный в рамках инновационной деятельности? У компании не должно быть других денежных потоков помимо инновационной деятельности. Если компания зашла в реестр «Сколково» с определённым продуктом, а ей поступают денежные средства за оказание услуг, аренду и т.п., она автоматически утрачивает статус. Ты должен продавать только тот продукт, на который есть интеллектуальная собственность. Поэтому, кстати, с этого года компания ВР больше не оказывает услуг по разработке ПО сторонним компаниям. Мы совместно со «Сколково» переписали устав. Теперь занимаемся только научно‑исследовательской деятельностью в рамках данного проекта.

Анастасия Зданкович:

Виктор, я знаю, что вы не только строите бизнес, но и активно участвуете в соревновательном движении. Технопарк Морион Диджитал развивает киберспортивное направление, проходят турниры, комьюнити. Вы пошли дальше в робоспорт, были капитаном пермской команды на инженерном. Расскажите, откуда у техпредпринимателей берётся время и энергия на такое? Это хобби, способ перезагрузки или вы увидели в этом бизнес‑задачу, например, искать инженеров или тестировать технологии в бою?

Виктор Ракшин:

Тестировать технологии в бою. У нас был проект по видеофиксации предметов и с помощью нейросети отдавать команды на микропроцессор робота для принятия решения: двигаться к цели или отступать. Мы не знали, куда это продать, кому это надо. Единственный способ продемонстрировать — зайти в эту авантюру, зарегистрироваться на чемпионат «Битва роботов», сделать своего робота, интегрировать модуль распознавания объектов и показать.

Анастасия Зданкович: 

Если проводить параллель, техпредпринимательство — это тоже спорт, только вместо ринга рынок. Что общего между управлением стартапом и управлением боевым роботом на арене? Чему вас научила битва роботов? Помогла ли она в развитии компании ВР?

Виктор Ракшин:

Чемпионат «Битва роботов» очень сильно помог. После чемпионата мы оставили маленький след в истории Пермского края: мы можем делать боевых автономных роботов. Вышло партнёрство с компанией «Промобот». Для компании это показательно, у нас появились постоянные заказы.

Сравнить технологическое предпринимательство со спортом можно: нужно постоянно добиваться новых побед. В компании мы постоянно изобретаем, не стоим на месте, нам скучно, генерируем идеи и воплощаем их в жизнь. Самое классное для изобретателей — когда изобретение находит своего пользователя. Мы три года подряд были лучшей компанией в рамках НТИ. Акселератор НТИ проходит каждый год и выбирает лучший проект. Мы три года подряд с разными проектами стали лучшим решением. Первый год — информационная безопасность, получили статус «Лучший проект НТИ». На следующий год зашли с автопилотом (распознавание объектов), защитили, получили «Лучший проект НТИ Пермского края». На третий год зашли с Wi‑Fi по оптической связи. И все три проекта вошли в топ‑100 «Сильные идеи нового времени». Каждый наш вектор — это новое решение, и оно всегда в топе. Для каждого проекта продумываем философию, для чего он нужен, кто потребитель, какие решает проблемы. Это задевает людей за живое, и решения становятся востребованными. Но это только благодаря сильной команде. Я бы один такое не смог.

Анастасия Зданкович:

Если кто‑то из наших слушателей заинтересуется деятельностью ВР или вашими проектами, может ли он с вами сотрудничать?

Анастасия Зданкович:

Как это сделать?

Виктор Ракшин:

Мы всегда открыты. У нас есть сообщество ВКонтакте, туда регулярно пишут партнёры, соискатели, ребята, которые хотят прийти поработать. У нас есть сайт https://vr-it.dev/. Там можно оставить заявку. Можно в технопарк прийти и сказать: «Ребята, возьмите нас». Мы всегда рады новым людям. Мы консервативная небюрократическая компания, спокойная, семейная, доброжелательная обстановка. Нет ложных входов. Если интуитивно видим, что человек подходит — либо как партнёр, либо как сотрудник, — быстро принимаем решение.

Анастасия Зданкович:

Если оглянуться назад на 2022 год, когда вы только заезжали в технопарк с парой человек, верили ли вы тогда, что компания так вырастет всего за несколько лет? Какой совет вы бы дали стартапам, которые сейчас только арендуют своё первое рабочее место в коворкинге и мечтают о таком же пути?

Виктор Ракшин:  

Мы мечтали только об этом. Маленький коллектив собирался, целыми днями обсуждали вектор развития. Мечтали сделать полезные проекты, которые будут нужны людям. Постоянно ставили себе цели. Да, бывают моменты выгорания — неизбежный процесс. К этому нужно относиться с пониманием. Выгорание связано с тем, что вы очень сильно и упорно работали. Его нужно перетерпеть, и потом начнётся новая волна вдохновения. Самое главное в этот момент — не развернуться и не уйти. Я помню, в 2019 году, первый самый тяжёлый год, каждый месяц хотел закрыть деятельность. Как‑то на уровне подсознания интуитивно приходило: «Нет, не надо. Это всего лишь побочный эффект от долгой и длительной работы». Выгорание всегда проходит, приходит ещё в моменты финансовых сложностей.

Компании шесть лет, и мы всё ещё стартап. Мы всё ещё как на американских горках: то вверх, то вниз. Это происходит и внутри коллектива: то огромный коллектив до шестидесяти человек, то массовые увольнения, то опять наплыв. Это тоже приводит к выгоранию. Бывает, финансовые показатели падают, и думаешь: неужели нечем платить зарплату? Проходит два‑три дня — бац, появляется новый партнёр, говорит: «Готов заплатить за расширение продукта», и нас опять выравнивает вверх. К этим каруселям нужно быть готовым каждому технологическому предпринимателю.

Он должен прекрасно осознавать, что его бизнес, вся его судьба в его руках. Он работает не на предприятии, которое стабильно будет платить зарплаты. Он должен быть готов к постоянным американским горкам. Но самое главное — он не должен дать эти американские горки заметить коллективу. Коллектив должен всегда чувствовать, что всё ровненько. А человек, который стоит у руля, — капитан‑основатель — его будет потряхивать. Ему придётся очень сложно. Но нужно терпеть. Это тот путь, который вы должны осознанно принять, к нему быть готовым. Какой бы ни был стартап — год ему, два или десять, или уже сформированная огромная корпорация, — основатели будут постоянно испытывать колебания от банкротства до финансового превосходства. К этому нужно быть готовым.

Анастасия Зданкович:

Виктор, спасибо большое за разговор. Это был действительно полезный и нужный диалог — и о взлётах, и о падениях, и о проектах. Я напомню нашим слушателям, что подкаст можно слушать в группе ВКонтакте Технопарк Морион Диджитал, на Яндекс.Музыке, а также на Podster FM. Услышимся в следующий понедельник.

Li‑Fi— технология беспроводной передачи данных с использованием видимого света, оптического излучения; позволяет использовать источники света (например, светодиодные лампы) для передачи информации.

MVP (Minimum Viable Product) — минимально жизнеспособный продукт; версия продукта, обладающая достаточными функциями для получения обратной связи от первых пользователей и проверки гипотез.

НТИ (Национальная технологическая инициатива) — программа долгосрочного развития российской экономики, направленная на формирование новых рынков и создание условий для технологического лидерства страны.

 МТК (малая технологическая компания) — официальный статус, присваиваемый российским организациям, осуществляющим деятельность в сфере высоких технологий; даёт налоговые льготы и преимущества при участии в грантовых конкурсах.